Неточные совпадения
— Ну, посуди, Лейба, друг мой, — ты умный человек: кому, как не старому хозяину,
дался бы Малек-Адель
в руки! Ведь он и оседлал его, и взнуздал, и попону с него снял — вон она на сене лежит!.. Просто как дома распоряжался! Ведь всякого другого, не хозяина, Малек-Адель под ноги бы смял! Гвалт поднял бы такой, всю деревню бы переполошил! Согласен ты со мною?
Он почесал голову почти с отчаянием, что эти две женщины не понимают его и не соглашаются отдать ему
в руки то счастье, которое ходит около него, ускользает, не
дается и
в которое бы он вцепился своими медвежьими когтями и никогда бы не выпустил вон.
Когда старик ушел, Замараев долго не мог успокоиться. Он даже закрывал глаза, высчитывая вперед разные возможности. Что же, деньги сами
в руки идут… Горденек тятенька, — ну, за свою гордость и поплатится. Замараеву даже сделалось страшно, — очень уж легко деньги
давались.
И всегда как раз наоборот сказочному разбойнику поступал: богатеев не трогал, а грабил только бедный народ, который сам
в руки дается.
Клад тебе
в руки дается — бери не зевай.
Дирекция держала
в своих
руках, как я уже заметил, все артистические удовольствия Петербурга, и даже концерты
давались только с ее разрешения.
В седьмом классе корпуса, по воскресеньям,
давалась на
руки кадетам хрестоматия Гербеля — книга необыкновенно больших размеров и редкой толщины.
— Да человек-то каков? Вам всё деньги
дались, а богатство больше обуза, чем счастие, — заботы да хлопоты; это все издали кажется хорошо, одна
рука в меду, другая
в патоке; а посмотрите — богатство только здоровью перевод. Знаю я Софьи Алексеевны сына; тоже совался
в знакомство с Карпом Кондратьевичем; мы, разумеется, приняли учтиво, что ж нам его учить, — ну, а уж на лице написано: преразвращенный! Что за манеры!
В дворянском доме держит себя точно
в ресторации. Вы видели его?
Нельзя сказать, чтобы Владимир Константиныч, приняв
в свои
руки кормило правления, не старался сделаться полезным для своих крестьян, но роль благодетельного и просвещенного помещика не
далась ему.
И то, и другое
далось ему
в руки благоприятно сложившимися обстоятельствами.
«Сам бери, что можешь, а
в руки не
давайся; самому себе принадлежать —
в этом вся штука жизни», — сказал он мне однажды.
— Живучи с волками, войте по-волчьи и не пропускайте то, что плывет
в руки. Что вам
далось это глупое слово «донос», все средства хороши, когда они ведут к цели. Волки не церемонятся, режьте их, душите их, коверкайте их, подлецов, воров, разбойников и душегубов!
«Эх ты бедный, бедный межеумок! — думала Бодростина. — Ей
в руки дается не человек, а клад: с душой, с умом и с преданностью, а ей нужно она сама не знает чего. Нет; на этот счет стрижки были вас умнее. А впрочем, это прекрасно: пусть ее занята Гордановым… Не может же он на ней жениться… А если?.. Да нет, не может!»
— Нет, брат, не подвигается. От этого лица можно
в отчаяние прийти. Посмотришь, линии чистые, строгие, прямые; кажется, не трудно схватить сходство. Не тут-то было… Не
дается, как клад
в руки. Заметил ты, как она слушает? Ни одна черта не тронется, только выражение взгляда беспрестанно меняется, а от него меняется вся фигура. Что тут прикажешь делать скульптору, да еще плохому? Удивительное существо… странное существо, — прибавил он после короткого молчания.
Степан побежал за ней вслед, начал ловить ее у самых ног ее хозяина; но проворная собачка не
давалась чужому
в руки, прыгала и увертывалась.
Ничего ему
в руки не
давалось — все так и ползло от него прочь, подальше; а он еще помешан был на том, чтобы все легкое делать трудным.
По доходившим известиям, поляки сильно укрепили Прагу и готовились к отпору. Александр Васильевич не скрывал этого от солдат, а, напротив, заранее им внушал, что Прага даром
в руки не
дастся. По своему обыкновению, объезжая ежедневно на походе войска, он останавливался у каждого полка, здоровался, балагурил, называл по именам знакомых солдат, говорил о предстоящих трудах. Чуть не весь полк сбегался туда, где ехал и беседовал с солдатами Суворов, — это беспорядком не считалось.
«На войне все просто, — сказал один писатель, — но простота эта
дается трудно». Что сделал бы Суворов на месте Салтыкова, того именно и боялся прусский король. Он писал королеве, чтобы она торопилась выезжать из Берлина с королевским семейством и приказала бы вывозить архив, так как город может попасть
в руки неприятеля. К счастью Фридриха, он имел перед собой не Суворова, а Салтыкова.
— Видно, так! И правду-матку сказать, если он живой
в руки не
дастся…
— Что правда, то правда, — примолвил земский. — Я много раз слыхал, что без досужего человека клад никому
в руку не
дается; как не успеешь сказать: «Аминь, аминь, рассыпься!» — так и ступай искать его
в другом месте.
Но скажите тому же квартальному: друг мой! на тебя возложены важные и скучные обязанности, но для того, чтобы исполнение их не было слишком противно,
дается тебе
в руки власть — и вы увидите, как он воспрянет духом и каких наделает чудес!
— Это что
в руках у тебя? А! французские слова русскими буквами — ухитрился! Такому болвану, дураку набитому,
в руки даетесь — не стыдно ли, Гаврила? — вскричал я,
в один миг забыв все великодушные мои предположения о Фоме Фомиче, за которые мне еще так недавно досталось от господина Бахчеева.
После Кунтша театр на Красной площади перешел
в руки Отто Фюрста; представление у последнего чередовалось с русскими представлениями: русские
давались по воскресеньям и вторникам, а немцы играли по понедельникам и четвергам; немецкие и русские пьесы представлялись под управлением Фюрста.
В труппе последнего женские роли впервые исполняли женщины: девица фон-Велих и жена генерального директора Паггенканпфа,
в русских документах попросту переделанная
в Поганкову.
Рыбаку ли, охотнику ли требуется больше простору; к тому же и зернышко-то наше живое: где захочет, там и водится; само
в руки не
дается: поди поищи да погоняйся за ним!
— Слушай, что я тебе стану говорить, Степа, — объявила я ему торжественно. — Ты мне
в руки не
даешься и меня к себе не подпускаешь. Не знаю, долго ли это продлится, но чтоб тебя наказать, я тебя хочу эксплуатировать.
— Вьюн: около
рук вьется, а
в руки не
дается. Сонетка имела вкус, блюла выбор и даже, может быть, очень строгий выбор; она хотела, чтобы страсть приносили ей не
в виде сыроежки, а под пикантною, пряною приправою, с страданиями и с жертвами; а Фиона была русская простота, которой даже лень сказать кому-нибудь: «прочь поди» и которая знает только одно, что она баба. Такие женщины очень высоко ценятся
в разбойничьих шайках, арестантских партиях и петербургских социально-демократических коммунах.
Но подойти же первой помириться теперь еще более, чем когда-либо, гордость не позволяет. А тем временем Сергей все неотступнее вяжется за Сонеткой и, уж всем сдается, что недоступная Сонетка, которая все вьюном вилась, а
в руки не
давалась, что-то вдруг будто ручнеть стала.
— Что мне бегать, — отвечал Степан, опустив глаза, — я сам
в руки дался.
— И подпись под мою
руку в журнале, которым
давалась тебе доверенность принять с почты сумму, полученную из Петербурга, не правда ли?
— Вот, батюшка, тогда дело другое: и подраться-то было куражнее! Знал, что живой
в руки не
дамся; а теперь что я?.. малой ребенок одолеет. Пробовал вчера стрелять из ружья — куда-те? Так
в руках ходуном и ходит! Метил
в забор, а подстрелил батькину корову. Да что отец Егор, вернулся, что ль?
— А что бог велит, — подхватил Буркин. — Живые
в руки не
дадимся. Поголовщина, так поголовщина!
— Ну, братцы! — сказал Рославлев, — если злодеи нас одолеют, то, по крайней мере, не
дадимся живые
в руки. Стреляйте по конным, да метьте хорошенько!
— Конечно, Иван Архипыч,
в грехах надобно каяться, а все-таки живым
в руки даваться не должно; и если Москву будут отстаивать, то я уж, верно, дома не останусь.
— Авось, живые
в руки не
дадимся! — продолжал Иван. — Нас здесь одиннадцать, постоим часок стеной непробивною.
— Авось, живые
в руки не
дадимся! — продолжал Иван. — Нас здесь одиннадцать, постоим часок стеною непрошибною.
— У меня не тысяча
рук, а две, — бурчал он глухим басом, тряся волосами и выбрасывая вперед
руку с растопыренными пальцами. — А если вам моя физиономия не нравится, так так и заявите
в управе. Я не илот вам
дался.
Тот без всякого сопротивления
дался им
в руки.
А он закатит какому-нибудь архипастырю страниц восемь, да с текстами разными, да и тексты-то подбирал не такие, что «
рука дающего не оскудеет» или «просите, и
дастся вам», а, например, из «Премудростей сына Сирахова», из пророка Варуха, да еще
в скобках обозначит: глава такая-то, стих такой-то.
Каждые полчаса Тарасу
дается отдых; он садится на край деревянного ящика, служащего ему пьедесталом, и из «натуры» превращается
в обыкновенного голого старика, разминает свои оцепеневшие от долгой неподвижности
руки и ноги, обходится без помощи носового платка и прочее.
— Что я
далась ему? Мало ли других баб на селе? А он этакой рослый, здоровый, согнётся и бормочет, махая
рукой: «Коли страха нету больше — всё кончено! Всё рушится, всё нарушено! Мир, говорит, только страхом и держался!» И опять ко мне лезет, за груди хватает, щиплет, просит лечь с ним — мне просто хоть нож
в руку брать!
Ведь истина все-таки
в руки не
дастся.
Tante не злоупотребляла своими преимуществами: она была великодушна, как настоящая дочь бульвара. Единственное, что отравляло покой Шерамура, — опять-таки губка — это страшное орудие, которым повсюду ему угрожали женские
руки. Но зато он из этого научился навлекать некоторые выгоды
в пользу бедных. Если ему встречалась надобность помочь ближнему не
в счет абонемента и Танта этому противилась, — он «не
давался умывать» и всегда успевал настоять на своем.
— Я вспомнил слова Амазиса: тетива на луке слаба, пока на нее не наложат стрелу и
рукой ее не натянут. Когда же нужно, чтобы она напряглась, она напряжется и сильно ударит; но если ее постоянно тянуть и держать
в напряжении, она истончает, и сила ее ослабеет. Я боюсь, чтобы мне не утратить и то, что хоть порою мне
дается от неба.
Как ты смеешь это говорить, что нет попа!» Тут Марой стал им было объяснять, что мы попа не имеем, да как он говорил-то скверно, шавкавил, так они, не разобравши
в чем дело, да «связать, — говорят, — его, под арест!» Марой
дался себя связать: хоша то ему ничего не стоило, что десятский солдат ему обрывочком
руки опутал, но он стоит и, все это за веру приемля, смотрит, что далее будет.
— Нельзя же так
даваться живым
в руки! Призывали вас?
— Понимаю… Но неужели он так беспечен, что прямо
дастся вам
в руки?
Иванов, унтер-офицер,
в старших со мною ехал, а я
в подручных, — вот как у меня теперь другой-то жандарм. Старшему сумка казенная
дается, деньги он на
руки получает, бумаги; он расписывается, счеты эти ведет, ну а рядовой
в помощь ему: послать куда, за вещами присмотреть, то, другое.
— Только
дастся ли он тебе
в руки? — предположил с сомнением Сережа.
— Пресчастливая! Ночей не спит; а днем все ходит из угла
в угол и на кусочках бумажки все записывает, все записывает. Лицо у ней так и горит.
Руки дрожат
в нервной ажитации. Все у ней назревает, назревает сюжет, а потом вдруг начнет метаться, когда ей что-нибудь не
дается. Мучится, бедная, вся позеленеет. Зато как рада, когда у ней все это прояснится. И тогда пишет, как я говорю, запоем! Скажите, разве она не счастливая?
— Нужды нет; зачем тебе фрак? зачем ты такой легковерный, что сам
в руки даешься? Говори, куда ты ходил, где обедал?